Tags: Старая-старая песня








И вот вам результат: у этой книги не два автора. А один и еще один. Каждый — сам по себе.
Между нами пропасть бесконечной, ни к чему не обязывающей любви — то ли друг к другу, то ли к иным существам,
то ли к собственному одиночеству.
Макс Фрай
я — из тех распятых, чьи призраки селятся под потолком в помещении судмедэкспертизы, суют дохтуру свои вериги: «Дохтур, это ж не кровь, да? Это ж кетчуп».— Да какой кетчуп? — бурчит похмельный дохтур. — Самая что ни на есть кровь.
— Не кетчуп? — не унимается призрак. — Ну, значит, клюквенный сок…
А сам мертвый-мертвый, и завтра рано вставать, потому что воскресать позовут.......На самом деле у меня короткая память и каменное сердце, тяжелый взгляд и легкие ноги кошки-хромоножки, которая гуляла сама по себе......
Меня, в общем, не надо бы любить. Дурное это дело. В качестве объекта любви я существо сомнительное, ненадежное и малопривлекательное.
Но вот, любят меня зачем-то чужие, в сущности, но прекрасные люди. Сижу, штопаю теперь свое сердце ....
И горло перехватывает от нежности, как в детстве от говяжьей печенки, которую я ненавижу. Потому что кровь — она не для того, чтобы ее в жареном виде жрать.
Ее пить надо.
Свежую.
И только из любимых.
![]() | You are viewing Log in Create a LiveJournal Account Learn more |
Я птица печали. Я - Гамаюн.
Но тебя, сероглазый, не трону, иди.
Глаза я закрою, я крылья сложу на груди,
Чтоб, меня не заметив, ты верной дорогой нашел..."
Так пел Гамаюн среди черных осенних ветвей,
Но путник свернул с осиянной дороги своей." А.Ахматова